Война. Родина-мать звала... "Братья и сестры" - звали ее вожди. И они откликались...

       Я не знаю, насколько была эффективна секретная директива Сталина, содержащая приказ диверсионным группам - уничтожать дома, в которых жили немцы. Но 17 ноября он ее подписал, а уже 21 ноября две группы вышли с заданием совершить поджоги в населенных пунктах Рузского района. С каким сердцем они на это шли и можно ли назвать это подвигом, история тоже умалчивает. Наверное, когда лес рубят, то щепки горят. Наверное, это обычный цинизм военного времени. 
       Но есть тут и еще кое-что. 
       Я просто уверена, что Зоя Космодемьянская шла на это задание без колебаний - без единой печальной мысли о судьбах своих же, советских людей, чьи дома она должна была поджечь, тем самым обрекая ни в чем невиновных людей на еще большие мучения - без всякой надежды на помощь выгоняя их на улицу в самое холодное время, в зиму, по сути обрекая их на смерть! 
       Просто надо понимать, каким человеком в свои 18 лет уже была Зоя Космодемьянская - она была юной красной волчицей, советским зомби, запрограммированной биомассой - такой же, какими были и мы, дети 60-х, еще успевшие свято поверить во внушенные ценности и прелести страны Советов. И если она сама считала своим долгом пожертвовать своей жизнью во имя счастья других людей, то и от этих других людей она запросто требовала того же - даже не задумываясь, что у них, у этих других людей, могут быть совсем другие мысли на этот счет. Родина-мать в лице отца народов и друга пионеров Сталина требовала, чтобы дома этих людей сгорели и чтобы сами эти люди остались в зиму без жилья - значит, тут не о чем и рассуждать.
       Виновата ли в этом Зоя? Нет. Потому что её такой сделали. Её психику так специально изломали, так нарочно изуродовали - чтобы всегда иметь под рукой послушный, готовый к самоликвидации механизм. Она - жертва пропаганды, ребенок из партийной пробирки.


Ингер Г. "Казнь Зои Космодемьянской". 1942 г.

       Я с ужасом читала книгу ее матери, Любови Тимофеевны Космодемьянской - "Повесть о Зое и Шуре". Это страшная книга. Совершенно бесхитростно и даже примитивно написанная (в лучших традициях кондового советского морализаторства, основоположницей которого была писательница Н.К. Крупская с ее детскими книжками про Ильича), эта книга буквально завораживает - именно языковой примитивизм, именно идеологическая бесхитростность и делают ее исключительно действенной: с каждой страницей я чувствовала, как этот грубо цельный образ непримиримой пионерки и комсомолки входит в мое сознание с нарастающим восторгом от ее принципиальности, бескомпромиссности, безапелляционности и прямолинейности во всем, а главное - от ее лихорадочной готовности во что бы то ни стало пожертвовать собственной жизнью на благо советской родины. 
       Точно такие же книжки - про Александра Матросова и Гулю (Марионеллу) Королеву - точно так же воздействовали на меня в детстве. Особенно про Гулю. Имея на руках грудного ребенка, эта женщина рвалась на фронт и забрасывала просьбами военкоматы. Даже военное начальство было смущено - ведь у нее совсем маленький ребенок, какой мамаше фронт... Отказывали. А она снова просилась. Уму не постижимо. Я уж не говорю про инстинкт самосохранения, но материнский инстинкт - сильнейший во веки веков! - он-то куда делся в этой советской волчице, над судьбой которой я лично пролила немало слез?! В одном из боев под Сталинградом она поднялась и повела за собой солдат в атаку, тогда-то ее и убили. Удивительно - не нашлось ни одного мужика, пожелавшего бы встать и повести за собой бойцов в самое пекло, а вот женщина - нашлась. Женщина, без колебаний оставившая своего грудного ребенка, буквально рвущаяся в это пекло, исторгнув из себя даже материнский инстинкт. Горела местью за своего погибшего мужа? Верю. Красные волчицы всегда жестоко мстят за посягательство на своего хозяина, будь то любимый муж, любимый вождь, любимая партия, любимый советский режим.
       И вот еще два человека - сестра и брат, Зоя и Шура. Оба ведут дневники. Брат пишет в своем: утром встал, поел, пошел гулять, подрался с тем-то. И такие записи - почти каждый день. Совершенно нормальный ребенок. А вот что в это же время пишет его сестра, тринадцатилетняя девочка: "Нет времени читать книги, но читать "Пионерку" я нахожу время. Сегодня в ней напечатано, что в Ростове открылся Дворец пионеров. Очень хороший. В самом лучшем здании. Там восемьдесят комнат - куда хочешь, туда и иди". И дальше - полностью и подробно изложенная статья про этот новый Дворец. И все это на полном серьезе, с неподдельным чувством важности и гордости за свою советскую страну!
       Я тоже читала в детстве "Пионерскую правду" - и меня тоже увлекала серьезность момента (читаю газету!). Однако слава богу, что подобные истории про дворцы наводили на меня скуку - правда, я честно расстраивалась из-за этого, приписывая это своему негосударственному уму, своей неспособности получать наслаждение от чтения передовиц.
       Чем она занята весь день? По собственной инициативе добросовестно наводит в доме порядок, добросовестно учит уроки, добросовестно ходит в библиотеку - читает правильные книги: классику (Гоголя и Тургенева). Исполнительная, и даже более того - указания взрослых для нее радость. Причем, заметьте, именно указания - она сама именно так и воспринимает даже слова бабушки! Хорошо учится - ведь советский школьник обязан учиться хорошо, это задание партии, а задания надо выполнять. Списывать не дает. И даже презрительно не ответила, когда девочка из класса спросила ее, как пишется какое-то слово: девочка несознательно относилась к домашнему заданию! девочка некачественно следовала заветам партии!
       В 16 лет будет другой дневник - толстая тетрадь в клетку. Со стихами Маяковского, с цитатами из "Как закалялась сталь", с правильными словами про дружбу. Никаких тайн, никаких девичьих секретов - все дневники с чистой совестью даются маме на прочтение. И даже фразу про поцелуй никому не стыдно показать: "Умри, но не давай поцелуй без любви".


Кукрыниксы. "Таня".


       ...На допросе она назвала себя Таней. Под этим именем ее и узнала страна. Откуда взялось это имя? В детстве у нее была книжка - сборник "Женщина в гражданской войне". Больше всего Зою потрясла история про Татьяну Соломаху - сельскую учительницу. С этим рассказом все тоже сложилось мистически. Брат сказал: не читай подряд, открой наугад. Зоя открыла - именно на этом очерке. Случайность?.. У этой Тани тоже был брат и она тоже любила читать книги, любимая книжка - "Овод", про итальянского революционера, отдавшего жизнь за счастье людей. Уверена, что все эти совпадения Зоя восприняла как зов судьбы - судьбы-близнеца. И вот что пишет об этом мать Зои:
       “Тут было место, дойдя до которого Зоя на секунду остановилась и взглянула на меня: строки о том, как Таня прочла вслух "Овод". Поздно ночью Таня дочитала книгу и сказала брату: "А ты думаешь, я не знаю, зачем живу?.. Мне кажется, что я по каплям отдала бы всю свою кровь, только чтоб людям жилось лучше."". 
       Похоже, именно эта фраза и стала для Зои направлением ее жизни, ее устремлением, ее единственной, а главное - глубоко желанной сутью: погибнуть в муках за счастье людей. 
       А что было с Таней дальше? А дальше ее схватили белые, пытали, били до крови, чтобы она выдала своих товарищей - но она не выдала. А потом Таню вывели во двор и поставили у стены. И Танины бывшие ученики, прибежавшие к тюрьме, смотрели на ее лицо - оно было спокойным: “в нем не было ни страха, ни мольбы о пощаде, ни даже боли от только что перенесенных истязаний. Широко открытые глаза внимательно оглядывали собравшуюся толпу. Вдруг она подняла руку и громко, отчетливо сказала: "Вы можете сколько угодно избивать меня, вы можете убить меня, но Советы не умерли - Советы живы. Они вернутся."”. 
       Чувствуете, как похожи эти слова Тани на последние слова Зои? Как будто сделаны по трафарету. Слова-близнецы. И всё поведение Тани и Зои - и даже вся их судьба до последнего смертного часа как будто слеплены друг с друга.
       А потом Таню снова пытали: “Белые мстили ей за то, что она не кричала, не просила пощады, а смело смотрела в лицо палачам...”
       На Зою этот рассказ произвел невероятное впечатление. Кажется, именно в тот день, будучи 14-летним подростком, она и стала Таней - примерив на себя эту страшную чужую судьбу с острым желанием ее повторить.
       Далее уже в подготовленную почву упала "Как закалялась сталь". А закрепили мечту умереть под пытками за свою страну слова Чернышевского: ""Для торжества своих убеждений я нисколько не подорожу жизнью!"

       ...К 25 ноября 1941 года из 20 человек в диверсионных группах осталось только восемь. Пятеро идти в Петрищево отказались - решили, что задание невыполнимо. Да уж, могу себе представить реакцию Зои на такое заявление... Как это невыполнимо? Есть задание - значит, его надо выполнить. И, уж конечно, любой ценой. И трое пошли. Это были Крайнов, Клубков и, понятно, Космодемьянская. 
       Потом говорили, что Зою поймали на месте поджога сами жители деревни и сами же сдали ее немцам. Потом говорили, что на самом деле Зою выдал схваченный немцами Клубков. Что будто бы он выдал место встречи (после диверсии) с Крайновым и Космодемьянской. Но Крайнов на место встречи не пришел, а Зоя... а Зоя, конечно, пришла. Она ведь и не могла не прийти - она ведь всегда свято следовала указаниям, никаких отклонений от намеченных пунктов не могло и быть. Там ее и схватили...

 
Казнь Зои Космодемьянской. 1941 г.

       Ее жестоко пытали. Над ней издевались. Били три часа подряд - три часа избиений! Прижигали спичками лицо. Голой водили по морозу. Водили пилой по голой спине. Ей было всего лишь восемнадцать лет - совсем еще девочка, ребенок. Как она пережила все это, все эти ужасы не понарошку? Она никого не выдала. И ни разу не попросила о пощаде. Перед смертью она сказала: "Вы меня сейчас повесите, но я не одна. Нас двести миллионов. Всех не перевешаете. Вам отомстят за меня!" 
       И вот ее совсем уже последние слова, обращенные к жителям деревни: "Прощайте, товарищи! Боритесь, не бойтесь..."
       Всё это правда - именно так всё и было. И всё-таки при всем ужасе ситуации меня не оставляет ощущение (да простит меня Бог) искусственности, книжности ее поведения, ее реакции - как будто до самого конца она играла чью-то, чужую роль, и как будто вот эта внутренняя прижившаяся в ней искусственность и делала ужасы происходящего как бы немножко ненастоящим, а значит, и страдания тоже становились как бы немножко несуществующими, и значит, их можно было терпеть - как терпишь чужие страдания книжных героев, и значит, от страданий всегда можно как бы отстраниться, а стало быть, как бы немножко не чувствовать их - как будто всё происходит не очень-то и с тобой. Не знаю, как назвать этот механизм - эмоциональное замещение с анестезирующим эффектом? Самовнушение? Не знаю. Но, возможно, это и спасло ее от ужасающего понимания реальности происходящего, помогло выстоять. 
       Но вместе с тем я просто не могу поверить, что перед смертью человек - юный человек! маленький юный человек, измученный страшными вещами! - говорит какие-то плакатные истины, вместо того чтобы хотя бы молчать и вбирать в себя последние ощущения неба, воздуха - жизни. Я не могу поверить, что последними словами - последними мыслями! - становятся призывы к борьбе, вместо того чтобы думать о жизни. Что на эти призывы, на эти пропагандистские лозунги истрачено самое дорогое, что только может быть - последняя минута жизни.

          ...Мертвая Зоя провисела в петле больше месяца. Пьяные немецкие солдаты кололи ее штыками… Зое отрезали одну грудь… В январе в Петрищево вошли советские войска. История про мужественную девушку  потрясла всех. Страна со слезами на глазах читала очерк о Тане. Приехала комиссия и с ней десять женщин - матерей, потерявших на фронте своих дочерей. Никто из них в Тане (была проведена эксгумация) не признал свою дочь.
       Шура, брат Зои, тоже читал этот очерк - и в мертвой девушке с фотографии сразу признал свою сестру. Он ничего не сказал матери… Однажды по радио передавали этот очерк. Мать Зои слушала - речь шла о некой Тане, мать вздыхала: кому-то сейчас плохо, кто-то потерял свою дочь. Шура попросил выключить радио….
    


       Потом в газетах появилось сообщение, что замученной немцами девушке присвоено звание Героя Советского Союза - а это слава и деньги. Была назначена повторная эксгумация. И снова в деревню приехала комиссия с женщинами. И на этот раз буквально каждая из них узнала в погибшей свою дочь. Далее произошло чудовищное - женщины, у каждой из которых действительно погибла на фронте ее настоящая дочь, ринулись бить друг другу морду за право называть себя матерью девушки-Героя… 
       Да, советская пропаганда уродовала наших женщин, делая из них самоорганизующийся идеологический фарш. В результате одна с детства мечтает под пытками умереть за родину, чтобы быть похожей на героиню гражданской войны, - и это самое ненормальное желание, какое только можно себе представить. Другая, с убитым материнским инстинктом, бросает своего грудного ребенка - чтобы отомстить за погибшего мужа. Но были и такие, которых не могли изуродовать никакие партийные режимы, ибо уродовать там было нечего, - такие запросто предавали своих мертвых детей, чтобы захапать чужие почести и деньги. 
       Такова правда жизни. 
       И слава богу, что правда у жизни никогда не бывает одной…


                                               ©Н.Воронцова-Юрьева 

                               Продолжение следует...
Предыдущая глава: http://vorontsova-nvu.livejournal.com/167256.html